Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6



страница14/27
Дата10.06.2015
Размер6.56 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   27


Глава 15

НАСЛЕДНИКИ МИЛЛИОНЕРА
Настал момент, когда пришлось решаться. Чересчур уж покойная тишина, пронизанная птичьим щебетанием, стояла вокруг.

– Давай выбираться, – сказал он. – Только не спеши, осторожненько...



Выбраться оказалось гораздо труднее, все равно что выпутываться из противолодочной сети. Хорошо еще, края ямы были довольно пологими. Мазур раздвигал упругие петли змеиных тел, распутывая их, как диковинную головоломку, неспешно, но довольно бесцеремонно. Его частенько кусали, но зубы у полоза слабоваты, а челюсти способны придушить разве что бурундука.

Он медленно продвигался к краю ямы, помогая Джен. Два раза она срывалась, на третий Мазур, отбросив деликатность, чувствительно поддал ей кулаком по заднице.

Наконец голова оказалась на свободе, над верхним слоем змей. Дальше пошло полегче. Упершись носками ботинок в землю, рывком выбросил Джен наружу, и она растянулась ничком в метре от ямы, живописно увешанная полозами, словно какая то древняя жрица таинственного змеиного культа. Выбравшись следом, Мазур поднял ее на ноги, прислушался. Убедившись в отсутствии противника, старательно обобрал с девушки всех змей, швыряя их наземь, – а там и с себя стряхнул спасителей.

Покрутил головой: Джен пошатывалась, закатывала глаза так, что это предвещало нешуточный обморок в самое ближайшее время. Схватив ее за руку, Мазур кинулся прочь – подальше от змеиной ассамблеи. Джен тащилась следом безвольной куклой. Вертолетов не слышно.

Тайга становилась гуще. Мазур остановился, лишь убедившись, что в пределах видимости не осталось ни единой змеи. Опустил девушку в мох, взялся сначала за фляжку со спиртом, но тут же передумал и полез за аптечкой.

Распахнув алюминиевый футляр, пробежался кончиками пальцев по рядку шприцев, трубочек с таблетками, прочих причиндалов, словно пианист по клавишам. И решительно вынул из гнезда шприц тюбик с четкой красной маркировкой:

«Прилив 2», снял с иглы пластмассовый колпачок. Расстегнул пуговицу у запястья, умело вогнал иглу в локтевую вену, старательно выдавил тюбик. Джен сейчас была идеальной пациенткой – лежала трупом, не воспрепятствовав и жестом, чуть пошевелилась, когда игла входила в вену, но тут же обмякла.

Закурив, Мазур присел рядом на корточки, прекрасно зная, что результата ждать недолго. Первую сигарету высосал в полдюжины затяжек, вторую уже смаковал. Ситуация его не радовала, но и для печалей нет поводов. Маршрут должен был пролегать по довольно диким местам – в сторону Южной Якутии и Транссибирской магистрали, в краях, не обремененных ни золотом, ни человеческим жильем, ни даже лагерями, по крайней мере, в радиусе километров двухсот. Натолкнуться здесь можно лишь на случайного охотника или браконьера рыболова.

Аккуратно сунул в мох окурок, покосился на девушку. Спросил:

– Глоточек спирта, леди?

– Не надо, – ответила она уже довольно ровным голосом, села. Щеки раскраснелись, зрачки заметно расширены. – Что ты мне впрыснул? Горячая волна идет, до кончиков пальцев...

– А голова?



Она помотала головой, потерла виски:

– А голова совершенно пустая, даже удивительно. На все мне сейчас плевать... Это наркотик?

– Ну что ты, – сказал Мазур. – Совершенно безобидная штука. Вот только ты у меня сейчас попрешь по тайге, как молодой и грациозный мустанг...

– Самое смешное, что я этому вполне верю... – Она встала, потрясла опущенными руками. – Отвернись, я прогуляюсь поодаль...



Мазур ухмыльнулся, сидя к ней спиной. Вообще то, «Прилив» так назван не без своеобразного юмора, издавна присущего разработчикам всевозможного снаряжения для всевозможных спецназов. Коли по правде, это наркотик, на пару часов превращающий человека если не в супермена, то уж в неутомимого путника, способного отмахать приличный конец – и, самое главное, не свалиться потом в «ломке», когда минет искусственная эйфория. Есть там и побочный эффект, в данном случае как нельзя более пригодный – болтливость с легкой заторможенностью сдерживающих центров. Не пантопон, но нечто близкое.

И потому рекомендуется употреблять исключительно в кругу тех, кому ты всецело доверяешь, – мало ли что они могут услышать. И, что особенно ценно, хитрая микстурка, хоть вводи ее в кровь литрами, не дает привыкания. Как наркотик, этот препарат пользовался бы поистине бешеным спросом, одна беда он так сложен в приготовлении, что каждый тюбик ценится дороже золота, мало мальски массовое производство невозможно, разве что для узкого круга миллионеров. Или тех, за кем стоит государство, традиционно плюющее на любые затраты, когда речь идет о тех, кто продолжает политику весьма специфическими средствами, не упомянутыми в классическом афоризме Клаузевица...

Вернулась Джен, бодрая, как слопавший полпупа сырого мяса молодой тигренок. Душа радовалась, на нее глядя.

– Положительно, это наркотик, – сказала она, нетерпеливо притопывая, – В колледже, был момент, пробовала всякую гадость ради эксперимента – очень похоже, знаешь ли... Наркотик?

– Нечто вроде, – сказал Мазур. – Не беспокойся, не привыкнешь... А что ты там пробовала?

– Все легкое. Снежок, «дикую хризантему», «бешеную лошадку»... Ну, не пора ли трогаться?

– Самая пора, – хмыкнул Мазур, вставая. – Пошли... А как на это все смотрит прокурор? Суровый босс?

– Ну, это давно было, я же сказала, ради эксперимента. Вовсе даже не втягивалась. Сначала, когда уезжаешь от родителей, хочется быть свободной, все на свете испробовать...

– Как насчет секса?

– Ну, естественно! – лихо ответила она, бодренько шагая рядом. – И белые бывали, и черные, однажды переспала с девушкой, вот только повторять что то не было желания, хоть и не скажу, будто мне это не понравилось...

– У меня было впечатление, что в ЦРУ насчет наркотиков весьма строго.

Вышибают моментально...

– При чем тут ЦРУ? – искренне удивилась она. – Я же говорю: все было давно, все эксперименты. Когда закончила колледж, была невыносимо респектабельной яппи, с репутацией недотроги и крайне целеустремленной юной дамы, мечтающей о карьере. Не исключено, из за такой репутации они на меня и вышли, все тесты прошла прекрасно... Правда, дальше были колебания, в конце концов, ФБР. как потом и оказалось, больше напоминает обычную бюрократическую контору, чем питомник джеймсов бондов...

– Прекрасно, – сказал Мазур, не останавливаясь. – Значит, ФБР? Джимен, точнее, дживумен?

Посмотрел на нее, не в силах удержаться от откровенной улыбки. Очень уж сложная гамма переживаний играла у нее на лице. С одной стороны, прекрасно понимала, что прокололась и угодила в ловушку, с другой же – не могла ни сопротивляться бродящему в крови «Приливу», ни возмутиться толком и взять себя в руки, засекреченные медики дело знают...

– Скотина, – сказала она вяло. – Это что, промывание мозгов? Ведь предупреждали, что доверять вам нельзя, несмотря на все ваши перемены...

– Шагай, не останавливайся, – сказал Мазур. – Конечно, промывание мозгов.

Ты еще не ощущаешь позывов вступить в коммунистическую партию? Ничего, сейчас потянет... Не обижайся, причем тут коварные коммунисты... Участникам таких игр вообще доверять нельзя, на кого бы ни работали. Ты сама то разве не морочила нам голову?

– Но это же другое дело.

– С чего бы вдруг? Лицедейство, милая, как его ни зови, сути своей не меняет... О чем бы тебя еще спросить?

– Не надо, – попросила она в слабой попытке проявить решимость. – Это нечестно. Я просто выполняла задание, ставки были очень уж велики... Мы ведь работаем и за рубежом, ты, наверное, не знаешь...

– Знаю.

– За военными всегда необходим присмотр, – сказала Джен. – Они везде одинаковые, независимо от системы.

– Ну, спасибо...

– У них всегда будет тяга вести свою, самостоятельную игру.

– Но ваши парни, как я понял, всерьез намерены погасить карьеру нашего живчика на взлете?

– Ты ничего не понимаешь, – сказала Джен. – Знаешь, есть довольно модная теория насчет того, что преступниками становятся не предрасположенные к этому, а те, кто оказался в ситуации, когда закон можно нарушить, с их точки зрения, безнаказанно. Проблема соблазна. Дайте тысяче человек возможность наверняка украсть деньги – и, будьте уверены, процент тех, кто отказался из врожденной порядочности, будет весьма низким... – Она говорила чуть невнятно, строила фразы так, словно в минуту позабыла правила родного языка, щеки пылали: это вовсю действовал «Прилив». – Все мы – потенциальные преступники...

– И ты?

– Может быть, и я, меня же не ставили в такие условия...

– Ну, это мы мигом, – сказал Мазур. – Полмиллиона долларов и российский паспорт за подробную информацию о ФБР. Как?

– Нет. Я люблю свою страну...

– Да я шучу, – сказал Мазур. – У вас там и так наверняка сидит табунок приличных «кротов»... Интересно, как это ты ухитрилась внедриться под видом помощницы прокурора? Я о вашей военной разведке всегда был лучшего мнения...

– Все делалось в жуткой спешке, – призналась она. – У них просто не было времени на серьезную проверку, свистопляска стояла такая, что телефоны раскалились добела...

– Прекрасно, – сказал Мазур. – Боялись, они начнут дергать президента за ниточки?

– Дело даже не в президенте. Дреймен вытащил сюда одного из «гномов», и тот участвовал в охоте, это все должно быть на пленках...

– "Гном" министерства финансов? – резко перебил Мазур.

– Да, – сказала она, как автомат. – Один из них...

– Бог ты мой... – вырвалось у Мазура.

Уж он то, знающий иные уголки Америки лучше, чем тамошние обитатели, прекрасно знал, что такое «гномы» министерства финансов. Неизвестно в точности, сколько их всего – до таких вещей не всегда способна докопаться и разведка. Личности их держатся в строжайшем секрете и от потенциального противника, и от своих собственных граждан. «Гном» – это специалист, знающий все методы защиты американских бумажных денег от подделки.

Все до одного. «Гномы» знают тайны тех загадочных устройств, которые на территории США выносят безапелляционный приговор предъявленным для опознания долларам и всегда безошибочно отсеивают подделки, с каким бы мастерством те не были исполнены. Сказки и легенды многих народов повествуют об удачниках, при знании соответствующих подходов отбиравших горшки с золотом у гномов и прочих лепреконов. Здесь картина та же: тот, кто надежно ухватит «гнома» за горло, сможет шлепать подделки, которые никто никогда в жизни не отличит от настоящих. При желании, если найдутся деньги на аппаратуру, фальшивые баксы можно печатать вагонами. Действительно, искушение чересчур уж грандиозно, и полагаться нельзя даже на генералов. Попробуйте представить себя на месте человека, владеющего таким секретом...

– Я понимаю, мне теперь конец, – сказала Джен почти без выражения. – Вы же обязательно ухватитесь за эту информацию, как любой на вашем месте, будете выбивать из меня имена и детали...

– Не хнычь, – задумчиво сказал Мазур. – У ценя, понимаешь ли, нет приказа вылавливать «гномов», и я вовсе не обязан указывать в рапорте содержание всех посторонних разговоров...

– Правда? Врешь ведь... Потом обязательно продашь...

– Сколько в тебе оптимизма... – сказ ал Мазур. – Скажи ка лучше, не врешь насчет ФБР? Может, это очередное прикрытие?

– Ничего подобного, – запротестовала она. – Я – специальный агент ФБР, даже имя настоящее. Надо же мне было хорошо себя показать в этой истории с кассетами...

– Которыми?

– Опять таки видео, – сказала она. – Два месяца назад. В Штаты ввозили из Швеции партии так называемого «зооделикатеса» – женщины трахаются с собаками и конями, мужики – со свиньями, с коровами... В общем, по некоторым признакам это попадало в категорию «федеральных преступлений» – не столько содержимое кассет, сколько методы и пути нелегального ввоза. Я отлично справилась, правда. Вот и поручили это задание, по прецеденту. Никто ведь не ждал особых неожиданностей, предполагалось, я просто буду присматривать за нашими мальчиками... ФБР знает о вашей совместной операции, но она, в принципе, руководство устраивает – лишь бы были твердые гарантии, что Дреймен ни за что не обоснуется в Белом Доме в каком бы то ни было качестве...

– Интересные мы с тобой типы, – задумчиво сказал Мазур. – Такую бомбу в рюкзаке тащим... Может, махнем на все рукой и загоним по весу бриллиантов?

Тебе определенно пойдет, если фунта два бриллиантов будет сверкать, где только удастся прицепить...

– Не надо. Не хочу я таких бриллиантов. Страна покатится неизвестно куда...

– Ладно уж, патриотка, – сказал Мазур. – Я шучу.

– Ты правда не будешь меня закладывать?

– Насчет правды... – протянул он. – Знаешь, будь мне лет на пятнадцать поменьше, я бы тебя с удовольствием заложил и считал бы, что исполняю свой долг. А сейчас я старый.

– Ну уж...

– Не в том смысле. Служака старый, вот что. С возрастом понимаешь, что приказы всегда следует исполнять от и до. И не более того. Иначе получаются сплошные неприятности и огорчения. Нет у меня прямого приказа тебя раскалывать – отсюда и будем танцевать...

Он не кривил душой. С возрастом то ли умнеешь, то ли становишься ленив в специфическом смысле. Ни к чему преподносить Глаголеву еще и этот секрет.

Во первых, Глаголев – чужой генерал, во вторых, есть секреты, которые изначально следует закапывать поглубже. Нет гарантии, что тайна «гнома» не попадет к тем, кто и так нахапал выше крыши. Он знал достаточно, чтобы понимать: пинок по финансовой системе США вызовет реакцию во всем мире с непредсказуемыми последствиями...

– А условия какие нибудь с твоей стороны будут? – спросила Джен.

– А как же. Прямо здесь, под деревом. Нежно и обстоятельно.

– Я так не могу, правда. Ты нормальный мужик, но я не привыкла этак вот расплачиваться...

– Что, секрет «гнома» этого не стоит?

– Ты настроен...

– Да ладно, – сказал Мазур. – Это я развлекаюсь от скуки, для скоротания пути. Приятно хоть немного побыть джентльменом. Да и немного жаль тебя, бедолагу: даже если и наградят за эту операцию чем нибудь круглым и блестящим, на груди носить, в отличие от военных, все равно не сможешь 12...

– Жалеть женщину – это мужской расизм...

– Эк тебя замкнуло... – покрутил головой Мазур. – Я тебя жалею, как младшего боевого товарища, устраивает? Плох тот полковник, что не жалеет юных лейтенантов... Вот только пистолетик не отдам, не проси. Не из недоверия, а оттого, что в данных условиях твоя игрушка совершенно бесполезна. Это тебе не с наркоманами на улице перестреливаться... А вообще, что то мы разленились. О деле забыли.

Он достал приемник и прижал его к уху, не останавливаясь. Ничего особенного не услышал – атмосферные разряды, шорохи и трески. На пределе слышимости, правда, комариным звоном слышались голоса далеких радистов, но ни слова разобрать не удавалось. Не выключая приемника, выведя громкость на максимум, Мазур сунул его в нагрудный карман.

– Нам далеко идти?

– Пустяки, – сказал Мазур. – Километров триста.

– Километр – это сколько?

– Ну, боевая подруга, ты меня умиляешь... Километр ровно на шестьсот метров короче вашей мили, так что не столь уж жуткое расстояние... Потом пойдут населенные пункты. И вот тут то для нас и начнется веселая жизнь...

Нет, вон туда, – Мазур легонько повернул ее, взяв за плечи. – На ту горку.

Осмотримся. Машинка уверяет, что здесь полно болот, да я и сам помню. И, кроме того, радиопереговоры идут относительно близко от нас, что мне не нравится... И, наконец, пора на ночлег определяться. Через часок эта проблема во всей красе встанет.

– А зверей здесь много?

– Звери нынче сытые, – сказал Мазур. – Главное, береги ноги, если подвернешь ногу или сломаешь – конец...

– Что с тобой? У тебя вдруг лицо изменилось, словно привидение увидел...

– Так, разные воспоминания, – медленно сказал он, чувствуя, как лицо становится застывшей маской. – Смотри ка, под ногами определенно хлюпает, а дождя тут не было. Точно, болото...

– Это опасно?

– Есть болото, а есть трясина. Опасна именно трясина. В болоте, если не особенно глубокое, разве что перемажешься, как черт... Хотя и в болотах есть поганые местечки... Тихо!

Он приостановился, поднес приемник к уху. Нет, не послышалось:

– ...расчетную точку, – пищал далекий голосок. – Выброска десанта начнется по графику.

– ...в подтверждение всех прежних приказов... на поражение...

– Ну вот и дождались, – сказал Мазур. – Они не так уж и далеко. И не похоже, чтобы собирались брать в плен. Уж извини, но тут не до сладких колыбельных. Попадемся – обоим крышка.

– Я понимаю...

– Ну вот, тогда дыши, как прикажу, и никак иначе...



Сверху ему открылась местность, только что виденная на экране процессора – в виде зеленых и синих изогнутых линий и скопища красных черточек, обрамленных цифрами и соответствующими значками. Левее, ближе к северу, начинаются болота. Вернее, заболоченная тайга. К югу, правее от избранного Мазуром маршрута, прогалин и лугов было гораздо больше...

И над одной из прогалин как раз зависали в четком строю несколько крохотных вертолетов, опустившихся совсем низко над тускло желтой равниной, над зарослями жухлой невысокой травы. Мазур рывком поднял к глазам бинокль.

Пять машин – а дальше, у самого горизонта, видны еще вертушки, крохотные даже в окулярах его неслабого бинокля. Все как на подбор – транспортные. На траву из зависших в полуметре, не более, от земли машин цепочками выскакивают фигуры в камуфляже. Впрочем, не только в камуфляже – среди них там и сям виднеются марсианские силуэты в мешковатых комбинезонах противохимической защиты – куклуксклановские капюшоны, круглые очки,разворачиваясь в шеренгу с похвальной выучкой, овчарки натягивают поводки, стелясь в азарте над землей длинными прыжками, без труда можно определить офицеров, энергично жестикулирующих, растягивающих длиннющую цепь пошире...

Интересно, знают они, в чем дело, или им преподнесли нечто убедительно весомое? Второе, скорее всего. Но стрелять хуже они от этого не станут, наоборот...

Черт побери, их тут не меньше батальона, а если учесть и тех, что маячат на горизонте крохотными подвижными крупинками, получается вовсе грустно...

Хорошо еще, что шеренги нацеливаются на отрезок пути, давно пройденный беглецами. И все равно...

– Ходу, – сказал Мазур, беглым взглядом окинул напарницу, потом посмотрел на часы. Действие «Прилива» кончалось, на проворстве это не скажется, а вот мозги от вялости освободятся...

– Куда?

– В ту сторону, – показал он на отлогий склон. – Как себя чувствуешь, запоздалые переживания не колотят?



Она приостановилась, словно прислушивалась к себе, пожала плечами:

– Нет, в общем то. Некогда, видимо...

– Ну и прекрасно, – сказал он нетерпеливо. – Бежим!

«Антисобакин» следовало беречь, расходовать по крошке – флакон довольно объемистый, но неизвестно, сколько им еще предстоит болтаться по тайге. Вот и выходит: пройденный путь смотрится этаким пунктиром – к иным участкам собаки совершенно нечувствительны, а иные смогут унюхать, нельзя же рассчитывать, что чутье отшибет у всех сразу. Сможет ли погоня выстроить маршрут беглецов?

Нет, рано. Но как только они определят примерное направление – жди сюрпризов. Вертолет позволил с маху переместиться на полторы сотни верст, но одновременно выдал само существование беглецов, снял все неясности. Теперь они знают: кто то выжил после бомбежки. Быть может, сгоряча преувеличивают число уцелевших – то то и подняли парочку батальонов, скоты...

Мазур предусмотрительно срубил две молоденьких елочки, обрубил ветки, так что получилось две палки повыше человеческого роста. Вручил одну Джен:

– Ваше копье, скво...

– Что, драться?

– Ох... – вздохнул он. – Нащупывать дорогу. Никогда не топала по болотам?

– Не приходилось...

– Прежде чем поставить ногу, прощупывай как следует. А то попадется «окошко», ухнешь туда, даже пискнуть «Боже, храни Америку!» не успеешь...



Иди за мной, след в след. Провалишься – клади палку поперек.

Он тщательно замаскировал низенькие пеньки и кучку лапника мхом и старой хвоей – чтобы походило издали на муравейник. И оба двинулись в глубь болота.

Довольно скоро пятнистые штаны вымокли по колено. Холодная вода проникала в туго зашнурованные ботинки через верх – правда, вскоре она нагрелась от тела, прохлада стала привычной, неощущалась уже. Мазур не собирался забираться далеко в болота – можно вляпаться так, что и в самом деле не вынырнешь, хотел всего лишь пройти по кромочке, чтобы оставить меж ними и погоней, если та возьмет след, широкую полосу. Да и опасно держаться на открытом месте – вдруг пошлют вертолеты?

Перед болотом остановится любая собака, даже обученная должным образом туда не полезет, а сунется, все равно не возьмет след с поверхности ржавой воды... Беда в том, что его процессор оперировал цифрами солидными, самой мелкой единицей измерения взяв километр (представавший на крохотном экранчике, пожалуй, десятой долей миллиметра). И там, где граница болота четко светилась красным, в реальной жизни хлюпающая под ногами вода тянулась на десятки и десятки метров за пре делы отмеченной территории. Убедившись, что от процессора сейчас толку нет, Мазур спрятал его в карман, застег нул на пуговицу и положился на звериное чутье, на прошлый опыт таежного уроженца.

Болотные прогалины сменялись полосками сухой земли, украшенной лишь редкими березками, корявыми я хилыми, жесткой осокой, блекло желтыми зарослями тра вы, название которой Мазур давно забыл. Временами они пересекали гривы – целые острова, широкие, обширные, поросшие то елями, то великанскими кедрами. Тогда мож но было и припустить рысцой. Порой в стороне взлетали испуганные рябчики, тяжелые осенние глухари – судя по их реакции, охотники сюда захаживали не так уж редко. Однажды слева вдруг затрещало, словно через кусты пер трактор. Это оказался высоченный лось. Джен так и присела, разинув рот. Мазур без лишних уговоров дал ей легонький подзатыльник, подтолкнул вперед. Автомат он держал под рукой – на гриве можно столкнуться и с медведем, от неожиданности способным разобидеться и полезть в драку. На гривах полно грибов, ягод, кое где, в кедрачах, земля усыпана шишками. И кормится тут самый разный лесной народ, от бурундука до «хозяина тайги»...

Вновь – широченная полоса болота, голая равнина, утыканная вовсе уж редкими березками. Под ногами хлюпает, вздымаются крупные пузыри, ощущение такое, словно шагаешь по подвесному мостику или бесконечным качелям... Мазур старательно щупал дорогу палкой, поставив ногу в воду, чуть притопывал.

«Окна» штука и в самом деле коварная... Далеко позади послышалась автоматная очередь – едва различимая череда тихих, но звонких хлопков.

Нервишки шалят? Или на медведя напоролись и шмальнули сгоряча? Джен дернулась ближе к нему.

– Стоять! – бешеным шепотом скомандовал Мазур. – Не торопись, мать твою, иди, как я учил...



И тронулся вперед, щупая палкой, как слепец. Это не трясина, к счастью, дно сухое, корни травы длинные, за годы срослись, образовав огромный ковер, но можно угодить и на прореху... А до дна порой бывает далеко, с головой ухнешь...

– Далеко еще? – задала Джен насквозь идиотский вопрос.



Он не ответил – сам не знал. Шагал, как робот, озабоченно отмечая, что тени становятся все длиннее, что сумерки скоро сгустятся. То и дело оглядывался на Джен – пора бы и устраивать ее на ночлег, а то свалится, захандрит от такого начала пути...

Остановился перед неширокой, метров в двести, полосой ржавой воды, разделявшей две обширных гривы. Заботливо спросил:

– Писать не хочешь?

– Нет, спасибо, – серьезно ответила Джен, подула, отбрасывая со лба прядь мокрых волос. – Пойдем дальше, пока идется?

– Подожди...



Он решительно свернул вправо, подошел к кедру, всмотрелся.

Когда то, очень давно, на стволе сделали затес – столь широкий и глубокий, что дерево с раной так и не справилось, как ни затягивало нарастающей корой, осталось нечто вроде дупла. И из самой его серединки торчало нечто ядовито зеленое...

Мазур попробовал пальцем. Больше всего походило на окисленную медь гвоздь? Ага. похоже. Годочков этому гвоздю должно быть поболе, чем ему самому, – как и кедру. Вот кого здесь не было за последние полсотни лет, так это лесорубов, кедры, как на подбор, матерые, вековые...

Он поднял бинокль, мысленно продолжил прямую линию. На том берегу на стволе стоящего у самой воды кедра метрах в трех от земли виднелось столь же уродливое дупло, стянутая рана, и в центре ее – очередной медный гвоздь.

– Пошли, – сказал он решительно. – Кто то предусмотрительный оставлял отметочки, охотниками тут и не пахнет – им это ни к чему...



Гвозди некогда были длиннющими – они и сейчас, конечно, такими остались, но ушли в кору по самую шляпку...

В лесу было, как обычно, гораздо темнее, нежели на равнине.

Мазур спешил, шаря взглядом по стволам. Но неведомый путник, озабоченный когда то тем, чтобы проложить надежную систему указателей, поработал в свое время на совесть даже теперь без труда можно было рассмотреть целую цепочку зеленых шляпок, забитых метрах в десяти одна от другой. Не исключено, в старые времена болото было поглубже, и путь через него знал лишь загадочный забивальщик гвоздей – потому и вколачивал их, в общем, на виду...

Мазур не особенно и удивился, когда впереди показалась небольшая избушка.

Сумерки сгущались. Он хозяйственно прислонил к дереву обе палки, снял автомат с предохранителя и передал Джен фонарик, предупредив:

– Пока не подойдем вплотную, не включай, в тайге свет далеко видно...



Избушка, похоже, была поставлена в те времена, когда дедушка Мазура гулял по Невскому бравым новоиспеченным гардемарином, ревниво глядя, вовремя ли отдают честь нижние чины вкупе с городовыми... И работал тут не один человек – очень уж могучие бревна пошли некогда в дело. Даже крыша уцелела – плоские толстенные плахи, придавленные парочкой выворотней с обрубленными корнями.

Окна напоминают бойницы – в избушке недурно можно отсидеться. Дверь заперта на огромный висячий замок. Обойдя избушку кругом, оценив окна бойницы, Мазур опустил автомат – внутрь мог забраться разве что кто то вроде бурундука или белки. Поблизости – яма с прозрачной водой, определенно родничок. В стену вбиты несколько проржавевших больших колец – коновязь?

Он присмотрелся к замку, потом отступил, примерился и могучим пинком сокрушил его – замок за долгие годы превратился в комок ржавчины, изъевшей его до нутра, на землю упала лишь парочка рыже черных железок, а остальное взвилось облаком тяжелой трухи. Дверь скрипнула, чуть подалась, но открыть ее сразу не удалось, пришлось прямо таки выковыривать ножом проржавевшие трубчатые петли, а потом еще долго раскачивать толстые доски, сбитые широкими самоковаными полосами. В конце концов сломались и эти скрепы: решив не мудрствовать, Мазур пинками вышиб две доски, оставив остальные в неприкосновенности, – достаточно, чтобы человеку пролезть внутрь, и ладно...

– Мы что, будем там ночевать? – спросила Джен, до того смирнехонько стоявшая в сторонке.

– Ага, – сказал Мазур, отряхивая с себя тяжелые чешуи ржавчины. – Не на дереве же сидеть. Если нас тут достанут – что под крышей ты здесь ночуй, что на вольном воздухе, все одно... – и засмеялся. – Тьфу ты, поймал себя на том, что с утра по русски не говорил...

Изнутри потянуло устойчивым запашком гнили и запустения, но чистоплотная американочка носом уже не крутила – начала понемногу привыкать, успела перемазаться и употеть так, что на посторонние запахи уже не реагировала.

Мазур, стоя на пороге, повел лучом. Неподъемный стол, две лавки, лежанки с кучей истлевшего тряпья...

– Заходи, – сказал он, посторонившись. – Вытерпеть можно. Снимай быстренько штаны и все, что под ними, нужно выжать как следует, огонь я разводить не рискну...



Поставил фонарик в уголке рефлектором вверх, вышел, отошел на несколько метров – нет, с дальнего расстояния совершенно незаметно будет, деревья заслоняют. Вернулся в избушку. Джен, сидевшая на лежанке с обнаженными ногами, дернулась чуть смущенно.

– Сиди, – сказал он устало. – Какие тут светские приличия, да и женщин я видел во всех видах... – Расшнуровал свои ботинки, стащил брюки, шерстяное белье, принялся старательно выжимать. – Как и ты, надо полагать, мужчин... ага?

– Что?

– Колечко видишь? – он показал в полумрак. – Ну, точно... Там подвал. Надо глянуть.

– Зачем? – устало спросила она.

– А вдруг там клад. Вот будет обидно – груда золота, и не возьмешь с собой... Все равно делать нечего, а спать рано...



Ему и в самом деле было любопытно – избушка ни капельки не походила на обычное охотничье зимовье, скорее уж на этакий таежный блокгауз. И вообще, когда это в глухой тайге, за пару сотен верст от ближайшего жилья, на двери навешивали замки? Нужно быть либо заматерелым скопидомом, одержимым патологической боязнью воров, либо предусмотрительным человеком, имеющим основания опасаться визита постороннего.

Мазур попробовал люк. Кольцо проржавело лишь сверху, но за долгие годы крышка чуть ли не срослась с досками пола, пришлось старательно поработать ножом по контуру, а потом и выломать петли. Понатужившись, рванул. Взлетело облачко древесной трухи, открылся черный проем, и оттуда шибануло застарелой затхлостью – однако не столь уж спертой, как он ожидал. Видимо, в подполье были продухи для вентиляции. Пережидая, пока туда проникнет немного свежего воздуха, Мазур оглянулся на спутницу. Покачал головой, подошел и приложил ладонь ко лбу. Жара нет, но девушку явственно трясло.

– Ну ка, вытяни очаровательные ножки, – сказал он, доставая флягу со спиртом. – Грех тратить столь качественный продукт на растирание, но здоровье дороже Давай ногу и не дергайся, не до эротики тут.



Старательно растерев ей ноги спиртом, решил на этом не останавливаться, извлек аптечку и принялся перебирать шприцы. Джен моментально отшатнулась.

– Да ладно тебе. – сказал Мазур терпеливо. – На сей раз – вполне безобидное зелье, для страховки от простуды. После таких прогулок и у привычного человека ноги скрутит.

– Знаю я твою фармацевтику...

– Не суетись, – сказал Мазур. – Я и себе делаю, видишь? Та же в точности маркировка... Или у тебя есть еще секреты, вовсе уж смертоносные?

– Да нет...

– Тогда давай руку и не дергайся. Скинь все осталь ное – пропотело, мокрое... Бушлат накидывай прямо на голое, быстрее согреешься. Потом все же попробуем костерчик... – Он отступил на шаг от лежанки, критически окинул девушку взглядом. – Ну вот, добавить обольстительную улыбку к российскому бушлату на голое тело – и готов разворот для «Плейбоя». Под заголовком типа:



«Новое мышление и мирное сотрудничество». Вообще, твоему шефу я бы намылил шею: посылать милую девочку в сибирские дебри...

– Опять мужской расизм? – вполне серьезно поморщилась она, кутаясь в бушлат и в самом деле являя собою довольно приманчивую картинку.

– Глупости, – сказал он. – Всего навсего – «бадди систем» 13. Тебе не плеснуть глоток спирта?

– Ага, – сказала она живо. – Сначала – глоток спирту, потом – «не холодно ли будет мне спать одной?»

– Все еще ждешь от русского подвоха?

– Вы, мужики, везде одинаковые...

– Stop catching crabs 14, – проворчал Мазур.

– Что?

– Родной язык надо. знать, – отмахнулся он. – Ну ладно, если уж полезли в голову фривольности, значит, отогрелась немного да и лекарство уже действует... Пойду посмотрю, что там за пещера Аладдина.

Посветил вниз широким, пронзительно белым лучом. Спустился на пару ступенек, осторожно пробуя их босой ногой. Присвистнул, покачал головой:

– Вот оно что...



Подпол оказался совсем маленьким – примерно четыре на четыре. По всему периметру черными щелями зияли «продухи». Не обычное деревенское подполье, а сущий склеп, сплошная каменная коробка. В одном углу громоздилась какая то странная махина, высокий агрегат с массивным колесом, определенно чугунным.

Штабелем лежали непонятные пухлые пачки. А под лестницей навзничь лежал скелет – одежда из прочной домотканины хорошо сохранилась, рядом валяется старомодный картуз, из под полы поддевки видна потемневшая серебряная цепочка, а на костяшках пальца тускло посверкивает широкое обручальное кольцо. Покойника и не подумали в свое время обобрать, значит, дело не в грабеже...

– Что там? – спросила сверху Джен.

– Точно, пещера Аладдина, – отозвался он. – Покойников не боишься?

– Если они по ночам не шастают.

– Есть тут скелет, один единственный...

– Иди ты!

– Ну, спускайся. Правда, скелет. Коли уж он до сих пор не начал выступать, и дальше будет смирнехоньким...

На верхней ступеньке появилась пара стройных обнаженных ножек – Мазур мимолетно засмотрелся. Джен спустилась, встала рядом с ним, чуть вздрогнула, увидев костяк, но, в общем, не собиралась падать в обморок.

Мазур присел на корточки, посветил:

– Видишь определенно несовместимую с жизнью дырку в башке? Что скажешь, специальный агент?



Джен присмотрелась, с понимающим видом покачала головой:

– Теменная кость проломлена острым предметом, предположительно топором.



Смерть должна быть мгновенной.

– Вот и мне так кажется, – пробурчал Мазур, двумя пальцами вытянул за цепочку потемневшие серебряные часы луковицу, глянул, положил обратно. – Его не ограбили, значит, дискуссия возникла по неким принципиальным поводам...

– А это еще что?

Он подошел поближе. Поднял ближайшую пачку, разодрал ветхую бумагу, указательным пальцем поддел бечевку, легко разорвал. В подвале не было и следа сырости, не зря его так старательно выкладывали камнем. Обертка и бумага обветшали, но содержимое свертка сохранилось почти идеально...

Деньги всегда делали из отличной бумаги. Мазур взял верхнюю купюру, непривычно большую. Из окруженного причудливыми узорами овала на него диким взором таращилась мордовская физиономия государя Петра Алексеевича.

– Это что, деньги? – догадалась Джен.

– Деньги, – сказал он. – Царские. И приличные деньги, надо тебе сказать. За одну такую бумажку можно было купить... ну, я не знаю, колье с во от такими бриллиантами. Только они все, надо полагать, фальшивые – очень уж эта махина смахивает на печатный станок... У нас тут в старые времена хватало мастеров.

Без всяких ксероксов чудеса делали. Тут миллионы... Правда, ни на что они уже не годятся.

– Почему же все это оставили?

– Ну у... – сказал Мазур. – У нас же, если ты не знала, была гражданская война, и почище вашей. Такие бури пронеслись... Надо полагать, хозяин где то сложил голову, посреди всех перипетий, а другие не знали...

– Может, это хозяин и есть? – она кивнула на ухмылявшийся череп, обративший пустые глазницы к никчемным сокровищам.

– Вряд ли, – подумав, сказал Мазур. – Напади на него кто то со стороны, обязательно унес бы деньги. Я не специалист, но сделано на совесть, с большим тщанием... Это, скорее всего, и есть дизайнер, он же печатник.

Может, хозяин решил, что пора вовремя остановиться. И уволил работничка. А сам уже сюда не вернулся... Скорее всего, так и было. И при Советской власти эти денежки были в обращении, еще несколько лет ходили, так что обязательно забрал бы, останься он жив... В общем, за давностью лет расследование прекращается.

– И никакого золота, – сказала Джен разочарованно. – Везде одни бумажки...



– Я ж говорю – что бы мы с золотом делали? – пожал плечами Мазур. – А в общем, нам повезло. Подвал каменный, сухо, отличной бумаги навалом разведем огонь прямо тут и одежду подсушим весьма даже качественно...
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   27

Похожие:

Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 iconАлександр Бушков Чужие паруса Сварог – 7
После чудовищной катастрофы, потрясшей мир Чужих Берегов Сварог со своими спутниками отправляется на поиски нового материка, через...
Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 iconБермус Александр Григорьевич
Бермус Александр Григорьевич, докт пед наук, доцент кафедры педагогики ргпу, г. Ростов на Дону
Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 iconАлександр Невский и рыцари Тевтонского ордена
Александр Невский. Он первым понял, что смертельная угроза для еще не разоренных ордами Батыя русских земель надвигается именно с...
Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 iconКурсовая подготовка Год аттестации Год след аттестации 1
Почетный работник общего образования рф, 2006г., медаль Кемеровской области «За веру и добро»,2009г., Почетная грамота коллегии администрации...
Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 iconРеферат на тему: П. Л чебышев отец Петербургской математической школы
Пафнутия Львовича Чебышева, замечательного ученого и педагога, который вывел отечественную математическую науку на мировой уровень....
Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 iconАлександр Исаевич Солженицын Раковый корпус

Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 icon1. b 7 №38. К окружности с центром в точке о проведены касательная ab и секущая ao. Найдите радиус окружности, если ab = 12 см, ao = 13 см. Решение
М отрезком точки o и B; полученный отрезок — радиус, проведённый в точку касания с касательной, следствием чего...
Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 iconДушина Ираида Владимировна, Пятунин Владимир Борисович, Летягин Александр Анатольевич. География программа

Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 iconАлександр Павлович Горкин книга
Охватывает стебель. Такое разросшееся основание называют влагалищем листа
Александр Бушков След пираньи Пиранья – 6 iconПсихолого-педагогический факультет
Декан факультета – кандидат педагогических наук, доцент Остапук Александр Иванович
Разместите кнопку на своём сайте:
docs.likenul.com


База данных защищена авторским правом ©docs.likenul.com 2015
обратиться к администрации
docs.likenul.com